«Я страдаю такой неизлечимой болезнью, как трудоголизм»

28.12.2012 Известия

irina-prokhorovaИздательство «Новое литературное обозрение» (НЛО), основанное Ириной Прохоровой, в конце декабря отметит свое 20-летие, а сама Ирина Дмитриевна принимает поздравления с награждением орденом Почетного легиона. С шевалье Прохоровой побеседовал обозреватель «Известий».

— Недавно посол Франции вручил вам орден легионера. Часть российского общества сейчас воспринимает любые контакты с послами государств-членов НАТО чуть ли не как измену. Что вы думаете об этих настроениях?

— Они меня глубоко удручают. Это ужасный советизм, мракобесие, несовместимое с современной жизнью. Сейчас государство, с одной стороны, говорит, что мы должны войти в семью европейских народов; наше образование хотят интегрировать в мировой процесс. С другой стороны, любые контакты с внешним миром объявляются предательскими. Мы уже проходили все эти истории с поиском внутренних и внешних врагов. Для меня как историка культуры это признак социального неблагополучия: поиски шпионов всегда начинаются в периоды социального кризиса.

— Зато культура коллективных писем и жалоб сейчас явно переживает ренессанс.

— С подобными общественными истериями как-то надо бороться. Граждан с повышенной нервозностью много везде и всегда. Пусть пишут письма. Часть публики может не понимать современное искусство, она имеет на это право. Но принимать «по просьбам трудящихся», которые чего-то не понимают, репрессивное законодательство — это замшелый авторитаризм. Закрытость России обернется только провинциализацией и окончательным отставанием страны. Надеюсь, что эта тенденция не станет мейнстримом.

— К 20-летию вашему издательству удалось выйти на самоокупаемость?

— Если бы я не содержала три журнала, издательство было бы самоокупаемым. Мы издаем сложную литературу, но покупатель на такую литературу всегда есть.

— А почему журналы дотационные?

— Научные журналы не могут быть прибыльными. Такая возможность впервые появляется только сейчас, благодаря электронным базам данных. От зарубежных коллег я знаю, что количество скачиваний и покупок очень велико: если в печати журнал расходился тиражом в 600–700 экземпляров, то теперь в сети — 10 тыс. скачиваний. Но задача академической периодики — не получение прибыли. Старая мудрость о том, что наука рождается в журналах, никуда не делась. Журналы — это локомотивы, которые тянут за собой исследования, но съедают все, что зарабатывает издательство. Поэтому я постоянно ищу спонсорскую поддержку и гранты.

— В том числе иностранные?

— Разумеется. Во французском посольстве давно существует и активно действует программа «Пушкин», которая поддерживает переводы французской литературы на русский язык. Гранты на издание иностранной интеллектуальной и художественной литературы можно получить во многих международных культурных центрах. Это общемировая практика творческого и культурного обмена. Вся эта постыдная история с иностранными агентами только портит имидж России, но не решает ни политических, ни образовательных задач.

— Сколько всего Фонд Прохорова тратит на культуру?

— В среднем свыше $10 млн в год.

— Полгода назад вы ответили «Известиям»: давайте посмотрим на дела нового министра культуры, прежде чем давать ему оценку. Что скажете сейчас?

— Из позитивных акций могу пока назвать покупку архива Андрея Тарковского. Если на его родине в Ивановской области будет воплощена идея музейного комплекса как главного культурного центра, будет совсем отлично. Это очень правильная политика — с помощью культуры поднимать стагнирующие регионы.

— В одном из интервью вы сказали, что не прочь подумать о посте министра культуры. Это вы шутя или всерьез?

— Полушутя. У меня постоянно спрашивают, почему я не возглавила Общественный совет при Минкульте. Отвечаю, что слишком много своих интересных дел. А о посте министра теоретически можно было бы подумать. Но это совершенно абстрактный разговор.

— Вы продолжаете ходить на митинги оппозиции?

— Всегда ходила и по мере сил буду продолжать это делать.

— Что случилось с протестным движением?

— Я стараюсь воздерживаться от упреков в том, что «гора родила мышь». Объединение сил — очень сложный процесс. Проживание в авторитарных и тоталитарных режимах этому не учит. Протестное движение сейчас проходит тяжелые испытания. Даже если все распадется — усилия все равно не были напрасными. Общество приобрело уверенность в себе и понимание, что от его активности кое-что зависит

— Каков ваш политический прогноз? Действующий президент останется во главе страны до 2018 года? До 2024-го?

— Меня беспокоят не личности — кто сколько просидит, а то, насколько общество и власть будут готовы к диалогу и кооперации. Иначе пересадка, как в квартете, ничего не даст. В демократическом обществе личность лидера при всей его возможной одиозности не становится проклятием для страны. Люди есть люди, даже умнейшие из них иногда ошибаются. Система демократии устроена так, что общественные институты и полномочия эти ошибки способны минимизировать. А у нас выстраивается вертикаль, где любая человеческая оплошность становится законом, любое случайное слово — указанием к действию. Даже ангел, придя в такую систему власти, не будет застрахован от падения.

— В какой стране вы чувствуете себя наиболее комфортно?

— Вопрос на засыпку? Не нужно быть ура-патриотом, чтобы с уверенностью заявить, что мне комфортнее всего дома, хотя события последнего времени (лавина чудовищных законов) вызывают у меня подлинную тревогу. Я люблю бывать во многих странах и особенно в крупных мегаполисах: Париже, Лондоне, Берлине. Наверное, потому что я москвичка и это привычная для меня среда обитания. Очень люблю Нью-Йорк; давно замечено, что в Америке очень многое похоже на Россию.

— Существует ли дело, которое в итоге вы хотели бы назвать делом своей жизни?

— Для меня НЛО — не просто издательство, это некий прообраз вольного университета. У нас есть научные лаборатории, образовательные проекты, свои конференции. Мы создаем среду. Это и есть дело моей жизни.

— Посещает ли вас лень?

— Для нее не находится времени. Я страдаю такой неизлечимой болезнью, как трудоголизм, поэтому стала жить по заветам академика Павлова: отдых — это смена деятельности.


 
Расскажите об этом друзьям!